istrind (istrind) wrote,
istrind
istrind

Category:

в Петербурге в XX веке не было водопровода и канализации

в Петербурге начала XX века строили и не могли достроить систему канализации и водоснабжения — на фоне постоянных эпидемий холеры, массового притока населения из деревни, а также борьбы правительства Петра Столыпина с городским самоуправлением

В 1908 году на Петербург обрушилась эпидемия холеры: заразилось 9 тысяч человек, 3820 — умерло. После краткого затишья болезнь в 1909 году возвращается и уносит 3210 жизней, в 1910-м — еще 1805. Последняя вспышка холеры в Европе была зафиксирована в 1849 году, и то, что это бедствие — во многом порождаемое невежеством и нищетой — в начале XX века прочно обосновывается в столице империи, наглядно свидетельствует о ее цивилизационном отставании, диссонируя с официальной риторикой «Великой России». Для земского врача, не понаслышке знавшего и темноту населения, и нерадение властей, это прямой повод призвать к национальному пробуждению:

Меж тем после холерных бунтов 1831 года, когда появление Николая I на Сенной площади спасло врачей от разъяренной толпы, считавшей их колдунами и отравителями, Министерству внутренних дел было поручено организовать систему противоэпидемических мер. С 1882-го по 1896 год медики из Статистического комитета собирали данные, касавшиеся зависимости уровня смертности от плотности проживания и санитарных условий. По ходу исследований удалось установить, что основной причиной распространения бациллы являлось дурное качество воды. Между 1870 и 1910 годами численность петербургского населения возросла с 668 тыс. до 1 905 600 человек (включая окраины), т. е. утроилась. Водопроводные фильтры, установленные английским акционерным обществом, оказались неприспособленными к петербургскому климату, система отвода использованных вод обветшала еще до завершения ее обустройства, а об их очистке не было и речи. Обитатели петербургских квартир выбрасывали мусор и отходы в две выкопанные во дворе отхожие ямы. Их стоки и внутренняя обшивка были деревянными, т. е. проницаемыми, что позволяло сточным водам уходить в почву. Прочие нечистоты в 80% случаев прямо выливались в реки и каналы. У городских властей не было рычагов для того, чтобы положить этому конец. Кроме того, они не могли убрать сотни барж, лодок и купален, лепившихся к набережным реки, ее притоков и каналов и также спускавших свои нечистоты в воду. Если сложить вместе протяженность Невы, каналов и других петербургских рек, то Северная Венеция насчитывала примерно 135 верст водных путей — иными словами, это был более чем 140-километровый рассадник холерных бацилл. Так, по поводу «санитарного состояния городских вод» комиссия Министерства внутренних дел докладывала, что, в соответствии со «сделанными в отчетном году анализами воды Фонтанки и Обв.[одного] канала, профессор Шидловский охарактеризовал эти воды как “смесь воды с клоачною жидкостью”», притом что «как на Фонтанке, так и на прочих реках, и на каналах по-прежнему стоят и купальни, и полоскательные плоты». По мнению некоторых экспертов, тот факт, что в конечном счете все эти речные рукава впадали в море, дополнительно препятствовал попыткам модернизации, поскольку такой способ избавления от нечистот казался самым простым и дешевым.

Проект системы водоочистных сооружений датируется 1859 годом. Но Петербургская дума, в чьем ведении находились городские инфраструктуры, не располагала ни финансовыми возможностями требуемого масштаба, ни достаточным количеством инженеров, ни необходимыми юридическими инструментами (в частности, правом экспроприации земель под общественные нужды). В 1908 году пришлось констатировать, что «прошло пятьдесят лет, семь комиссий и 30 проектов», а дело не сдвинулось с мертвой точки. Лишь когда в сердце «Великой России» вспыхивает настоящая санитарная катастрофа, Столыпин ставит проблему на повестку дня. 17 февраля 1909 года, т. е. еще до второй волны эпидемии, собирается Совет министров, на котором констатируется серьезность положения:
Среди больших европейских городов С.-Петербург занимает по смертности и заболеваемости одно из первых мест, причем из общего числа умирающих здесь людей третья часть падает жертвой заразных болезней, из которых некоторые, например, брюшной тиф, никогда в С.-Петербурге не прекращаются. Такое исключительно неблагоприятное санитарное состояние названного города объясняется многими причинами, но в числе их главнейшие — отсутствие в столице канализации и дурное качество питьевой воды.

Водоприемники городских водопроводов расположены на Неве и в ее рукавах в самой черте города, причем выше водоприемников по течению расположены густонаселенные местности и целый ряд фабрик, заводов, бань и больниц, беспрепятственно спускающих свои отбросы в ту же Неву. Таким образом, накапливающиеся в С.-Петербурге нечистоты, в сущности, не удаляются, а совершают своего рода постоянный кругооборот из домов в Неву и из Невы по водопроводам обратно в квартиры обывателей. Наконец, нельзя не отметить, что заречные части города за отсутствием фильтров получают воду, вовсе не очищенную. (Особый журнал Совета Министров. 17.02 и 09.06.1909. № 62. С. 204)

Почва Петербурга в настоящее время буквально пропитана всякого рода миазмами. […] Отводные трубы из выгребов идут в водостоки, проходящие под улицами. Эти водостоки предназначены лишь для атмосферных осадков, но на деле все домовладельцы спускают в них выгребные жидкости. […] Когда рабочие раскапывают почву на улицах, то от зловония бывают случаи обмороков. Водосточные трубы соединены с каналами и реками; благодаря этому в некоторых местах, например, Большой Невы, имеется колоссальное количество самых опасных бактерий.

Это выдержка из представленного в Государственную думу доклада городской комиссии (Законодательная хроника. Канализация и водоснабжение // Городское дело. 16.01.1911. № 2. С. 178—179.)

Поднимающиеся от земли миазмы проникают в воображение, плодя городские страхи. Пушкинский пышный и стройный город утопает в грязных волнах Невы, распадаясь на тысячу фрагментов. Но «Обыватель» не верит ни во вредоносное воздействие бацилл, ни даже в их существование. Уже сам термин «канализация», внезапно вошедший в бытовой язык, вызывает у него недоверие и настороженность, равно как и концепция подземной, невидимой сети. По части гигиенического невежества мещанин не столь уж отличается и от неграмотного рабочего, и от членов семейства Романовых, которые, не будучи обойдены учителями, тем не менее редко соприкасались с такими предметами, как биология или анатомия. Этот комплекс городских фобий, полузнаний полуобразованных людей, не готовых к обсуждению функционирования телесного, а заодно и социального организма, запечатлен в горьковских «Мещанах»:

Перчихин. Давно я хочу тебя спросить, скажи ты мне, пожалуйста: что такое канализация?

Петр. Ну, зачем тебе? Рассказывать это так, чтоб ты ясно понял, — долго… и скучно…

Перчихин. А ты сам-то знаешь все-таки?

Петр. Знаю…

Перчихин (недоверчиво глядя в лицо Петра). М-м…

Вопиющее невежество населения в вопросах общественной гигиены поражает британского посла, Джорджа Добсона, находившегося в Петербурге во время двух вспышек холеры:

Санкт-Петербург, вероятно, единственный город в Европе, если не в мире, где на фасадах домов, внутри трамвайных вагонов и почти во всех публичных местах развешаны предупреждения — афиши с ярко-красными надписями об опасности пить сырую воду […]. Тем не менее низший и наиболее невежественный разряд людей, в особенности приезжие из провинции, с величайшим пренебрежением относится как к холере, так и к принимаемым против нее мерам.

Поскольку бацилл нельзя увидеть невооруженным глазом, они не внушают страха. Убедить народ в насущности опасности можно было, наверно, только читая азбуку городской цивилизации с амвона. Однако правилами гигиены пренебрегают даже в императорской семье. В том же 1910 году врач из Управления Собственным Его Императорского Величества Дворцом, встревоженный появлением новых очагов холеры в столице, советует императрице Марии Федоровне обзавестись у себя, в Аничковом дворце, внутренней системой водоочистки и «машиной для выделки льда». Сейчас, объясняет он, «вся столовая посуда, промытая водой из кранов городского водопровода, покрыта бактериями всевозможных болезней, а особенно возвратного тифа», а на кухне используется лед, поступающий со склада у Таврического дворца, расположенного рядом «с заразным отделом Дворцового Госпиталя». Оттуда «привозится ежедневно два воза льду […] причем даже по внешнему виду он грязен». Императрица внимательно читает доклад, дает согласие на установку очистной системы, но «машина для выделки льда» кажется ей совершенно ненужной. В Аничковом дворце продолжают пользоваться льдом из воды, смешанной с больничными отходами, — очевидно, проблема приобщения к городской цивилизации касается не только простонародья. Представление о городе как о собрании отдельных анклавов, непонимание морфологических связей между его частями, подозрительное отношение к телу и к органике в целом являются общими культурным чертами. Для просвещенного общества, стремящегося к европейскому XX столетию, бациллы в водах Невы и тысячи жертв эпидемии в столице империи становятся источником неизбывного стыда.



Успешно помешав планам Столыпина, Государственная дума в январе 1911 года отправляет проект оздоровления столицы в комиссию по городским вопросам. После поправок проект в конце концов утверждается: ответственность за осуществление работ ложится на городскую думу, причем на создание канализационной системы отводится три года, водопроводной — два, с возможным продлением этого срока еще на год. Правительство получает право просить Высочайшего дозволения взять работы под свое «непосредственное заведование», но лишь по прошествии указанного срока 31. Однако дело затягивается, и в январе 1914 года правительство приступает к осуществлению своих угроз. Государственная дума опять высказывается против, и в январе 1916 года комиссия Гучкова представляет новый — окончательный — проект оборудования канализации и водопровода. Когда в 1918 году Санкт-Петербург — или, точнее, Петроград — лишится столичного статуса, то в нем по-прежнему не будет ни хорошо работающей канализации, ни водопроводной воды, очищенной от бацилл.



Советский период

Первая мировая и Гражданская войны негативно отразились на техническом состоянии системы водоснабжения города, на ее сооружениях, оборудовании и сетях. В двадцатых – начале тридцатых годов прошлого века для строительства водоводов даже приходилось использовать деревянные трубы – из-за нехватки более подходящих материалов. Дореволюционный уровень подачи воды в городскую водопроводную сеть был достигнут лишь к 1935 году.

Однако были в это время и достижения. Прежде всего это строительство Южной водопроводной станции (I очередь пущена в 1933 году, II очередь, частично, - в 1940 году) и модернизация очистных сооружений Главной водопроводной станции.

В 1923–1924 годы были возобновлены работы по строительству канализационных сетей. В 1925 году городскими властями были утверждены основные планы канализования Ленинграда (по раздельной схеме, с выделением четырех самостоятельных канализационных бассейнов). В качестве опытного района для создания новой системы канализации был выбран Васильевский остров. Строительство канализации на Васильевском острове (с общей протяженностью уличной сети 153,3 км) продолжалось в течение 10 лет. К 1930 году была построена Василеостровская канализационная насосная станция. Выпуск сточных вод (без очистки) производился в Невскую губу.

В 1966 году была утверждена Генеральная схема канализации Ленинграда, которая включала в себя, помимо прочего, три крупных комплекса канализационных очистных сооружений. Первый из них – Центральная станция аэрации – был введен в 1978 году (I очередь). До этого все канализационные стоки города сбрасывались в водоемы практически без очистки. В 1984 году была введена II очередь Центральной, а в 1987 году – I очередь Северной станций аэрации. В 1986 году началось строительство Юго-Западных очистных сооружений.


Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments