istrind (istrind) wrote,
istrind
istrind

Categories:

Киевская Русь в зарубежных источниках

Этим постом мы продолжаем рассказывать о Руси в зарубежных источниках.
Сегодня речь пойдёт о послании Бруно Кверфуртского к германскому королю Генриху II (1008 г.)

Для историка Руси памятник крайне интересен как уникальное и пространное (русско-печенежский сюжет занимает более четверти целого) свидетельство современника об эпохе и личности киевского князя Владимира Святого.

Бруно Кверфуртский — святой, апостол Пруссии, граф. Монашеское имя — Бонифаций.
В 1004 году Бруно посвящён в архиепископы и, поскольку он был увлечен миссионерскими идеями, Папа Римский Сильвестр II сделал его архиепископом язычников, то есть миссионером.

В 1008 году Бруно Кверфуртский посетил Русь, встретился с Владимиром Святославичем, при поддержке которого отправился крестить печенегов.

Намереваясь приступить к проповеди христианства среди печенегов, Бруно из Венгрии прибыл в 1008 г. в Киев, о чем подробно повествуется в «Послании к королю Генриху II». Вернувшись от печенегов на Русь, миссионер двинулся в Польшу, откуда с помощью Болеслава I организовал миссионерскую поездку к пруссам, во время которой и погиб где-то на пограничье с Русью

Бруно Кверфуртский. Послание к германскому королю Генриху II (1008 г.)


Благочестивому мужу церкви королю Генриху  не более чем ничтожество, [желает] всего, что королю во славу и Господу всеведущему угодно.

[Когда Бруно пребывал в стране венгров, брат короля, епископ Бруно сообщил автору, что король помнит и печется о нем. В ответ Бруно Кверфуртский намерен дать королю отчет в своих миссионерских делах.] Верно, уже целый год исполнился месяцами и днями с тех пор, как мы покинули венгров (Ungri), где понапрасну провели много времени, и направились к печенегам (Pezenegi), жесточайшим из всех язычников. Государь Руси (senior Ruzorum), великий державой (regnum) и богатствами, в течение месяца удерживал меня против [моей] воли, как будто я по собственному почину хотел погубить себя, и постоянно убеждал меня не ходить к столь безумному народу, у которого, по его словам, я не обрел бы новых душ, а одну только смерть, да и то постыднейшую. Когда же он не в силах был уже [удерживать меня] и устрашен неким видением обо мне, недостойном, то два дня провожал меня с войском до крайних пределов своей державы, которые из-за вражды с кочевниками со всех сторон обнес крепчайшей и длиннейшей оградой (sepes). Спрыгнув с коня, он последовал за мной, шедшим впереди с товарищами, и вместе со своими лучшими мужами (maiores) вышел за ворота. Он стоял на одном холме, мы – на другом. Обняв крест, который нес в руках, я возгласил честной гимн: «Петре, любишь ли меня? Паси агнцы моя!» По окончании респонсория государь прислал к нам [одного из] своих лучших мужей с такими словами: «Я проводил тебя [до места], где кончается моя земля и начинается вражеская. Именем Господа прошу тебя, не губи к моему позору своей молодой жизни, ибо знаю, что завтра до третьего часа суждено тебе без пользы, без вины вкусить горечь смерти». Я отвечал: «Пусть Господь откроет тебе [врата] Рая так же, как ты открыл нам путь к язычникам!»

Что же? Два дня шли мы беспрепятственно, на третий, в пятницу, трижды – утром, в полдень и в девятом часу – все мы со склоненными выями влекомы были на казнь, но столько же раз по чудесному знамению – такова была воля Господа и водителя нашего Петра – невредимы ускользали от встретившихся нам врагов. В воскресенье, когда мы добрались до мест более обитаемых, нас оставили в живых до срока, пока весь народ по зову гонцов не соберется на сходку. Итак, в девятом часу следующего воскресного дня нас зовут на сходку, бичуя, словно лошадей. Сбежалась бесчисленная толпа. С налитыми кровью глазами, они подняли страшный крик. Тысячи обнаженных мечей и тысячи топоров над нашими головами грозили изрубить нас на куски. До ночи терзали нас, волоча в разные стороны, пока нас не вырвали из их рук старейшины (maiores) [той] земли, которые, будучи рассудительны, услыхав наши речи, поняли, что мы с добром явились в их землю. Как то было угодно неисповедимому Господу и честнейшему Петру, пять месяцев провели мы среди этого народа, обойдя три его части, не заходя в четвертую, из которой к нам прибыли послы от лучших людей (meliores). Обратив в христианство примерно тридцать душ, мы, по манию Божию, устроили мир, который, по их словам, никто кроме нас не смог бы устроить. «Сей мир, – говорили они, – тобой устроен. Если он будет прочен, то все мы, как ты учишь, охотно станем христианами. Если же государь Руси изменит уговору, нам придется думать только о войне, а не о христианстве». С тем я и прибыл к государю Руси, который ради Божьего [дела] одобрил это, отдав в заложники сына. Мы же посвятили в епископа [одного] из наших, которого он затем вместе с сыном поместил в середине земли [печенегов]. И установился, к вящей славе Господа, Спасителя нашего, христианский закон среди наихудших и жесточайших из всех обитающих на земле язычников.



Хотя Бруно не называет имени русского князя (как, впрочем, в первой части «Послания» – и имени венгерского короля), ясно, что речь идет о Владимире Святославиче, крестителе Руси. По расчету времени, Бруно должен был прибыть на Русь зимой 1007–1008 гг., что согласуется с косвенными хронологическими указаниями в самом «Послании».

В случае с Киевом, для миссионерской деятельности в степи нужна была относительно близко расположенная база, и роль таковой естественно мог сыграть Киев.
В середине X в., по данным Константина Багрянородного, земля печенегов отстояла от Руси на один день пути (Конст. Об упр. имп.). Вероятно, с началом строительства Владимиром укреплений на южной границе Руси (ПСРЛ 1. Стб. 121; 2. Стб. 106) она была несколько отодвинута в глубь степи. При обычном расчете день пути == ок. 30 км, данные Константина указывают на рубежи по реке Стугне, а Бруно – на берега Роси в районе древнерусского города Юрьева (в начале XI в., видимо, еще не существовавшего), где Рось ближе всего отстоит от Киева. Примерно на таком же расстоянии находился и Переяславль.

"Как то было угодно неисповедимому Господу и честнейшему Петру, пять месяцев провели мы среди этого народа, обойдя три его части, не заходя в четвертую".    Эти данные вполне согласуются с известием Константина Багрянородного, что земли печенегов на правобережье Днепра делились на четыре округа («фемы») (Конст. Об упр. имп. 37.39–45.).

В тему:
Баварский географ 850г.
Посольство княгини Ольги 959 г. к германскому королю Оттону I
Грамота польского князя Мешка I папскому престолу (около 990 г.)
Tags: история, русь
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments