istrind (istrind) wrote,
istrind
istrind

Category:

Крестьянские волнения в 1812: Отечество опасносте!

Как пишет в своей книге «Наполеон: попытка № 2» А.П. Никонов, «солдаты наполеоновской армии, как и потом немцы в 1941-м, были просто шокированы той нищетой, в которой жили русские крестьяне. И полным отсутствием всех представлений о человеческом достоинстве. Генерал Компан писал, что во Франции свиньи живут лучше, чем люди в России».

От такого порабощенного и крайне забитого народа трудно было ожидать патриотического чувства в современном понимании этого слова.

Чтобы было понятно, рассмотрим некоторые факты.

После призыва императора Александра дать отпор врагу и собрать ополчение, из многих деревень вообще никто не пошел в ополчение. Таких «уклонистов» было великое множество, да и состав «выставленных» часто не отвечал никаким требованиям. В основном в ополчение «жертвовали» людей больных, старых и увечных. М. Голденков констатирует: «Да, среди дворянства был подъем патриотического духа. Особенно молодые юноши рвались в бой, но в деревнях, селах и на хуторах бескрайних просторов России идти на войну никто не горел желанием».

В городах – тоже, ибо желающие вступить в ополчение из числа городского населения должны были сначала уплатить все подати, а потом находиться «под ружьем» на своем собственном иждивении. Естественно, таких было немного.

В указе императора Александра подчеркивался временный характер созываемого ополчения.

Дело в том, что руководство страны сильно опасалось бунта крепостных.

Будущий декабрист В.И. Штейнгель, вступивший в 1812 году в ополчение, отмечал, что «в одной Москве девяносто тысяч одних дворовых, готовых взяться за нож, и первыми жертвами будут наши бабушки, тетушки, сестры».

* * *

В 1812 году крепостное крестьянство составляло 23 млн человек, или около 44 % населения империи.

Условия жизни большинства крепостных были просто чудовищными, и, говоря о народном патриотизме в 1812 году, многие историки, как пишет А.И. Михайловский-Данилевский, «активно замалчивают реалии крепостного права, всячески стараясь его приукрасить».

Зачем? Да для создания все того же мифа о «дубине народной войны».

На самом же деле крестьяне были крайне недовольны своим положением и своими господами.

Крестьянские волнения полыхали в России в 1812 году повсюду, и никакой неприятель не отвлекал внимание крестьян от их главных врагов – помещиков.

Соответственно в 1812 году и помещики больше опасались не французов, а бунта своих крепостных крестьян. В результате, как пишет Е.В. Тарле, «очень многие из помещиков просто убегали из своих деревень в столицы и в губернские города». Французские же военные власти брали под свою защиту русских помещиков и выделяли специальные отряды для подавления крестьянских волнений.


В.Н. Курдюмов. Разграбление помещичьей усадьбы

В.В. Верещагин. Пойманные бунтовщики. Руки в порохе? Расстрелять!

Как подсчитали советские историки, в 1812 году в России было 67 антикрепостнических восстаний, но М. Голденков уверен, что «цифра эта сильно занижена и нуждается в уточнении».

В Лепельском уезде восставшие крестьяне помещика Малышева разгромили усадьбу своего господина, забрали у него хлеб и 5000 рублей денег, крестьяне Порховского и Новоржевского уездов, объединившись в отряд, напали ночью на село Костомары, убили помещика Калюбакина и забрали господское добро…

В Витебской губернии не было ни одного уезда, где бы крестьяне не выступали против своих помещиков.

Подавляли крестьянские восстания и русские войска. Например, крестьяне Полоцкого уезда разбили карательный отряд поручика Квитковского, посланный на усмирение их восстания. Оно потом было подавлено эскадроном кавалерии, выделенным генералом П.Х. Витгенштейном.

Следует сказать, что Александр I задолго до войны принял меры предосторожности: видя, что война с Наполеоном неизбежна, и опасаясь народных выступлений, он распорядился для их подавления заранее разместить в каждой губернии карательные отряды – «по полубатальону в 300 человек».

Крестьянские волнения происходили в Смоленской, Костромской, Калужской, Орловской, Нижегородской, Казанской, Саратовской и других губерниях.

Даже в Московской губернии происходили волнения. Например, в одном имении в окрестностях Можайска крестьяне убили управляющего, разграбили, сожгли дом помещика и разбежались по лесам и соседним деревням. А в имении графа М.А. Дмитриева-Мамонова два крестьянина убеждали товарищей, что они не принадлежат уже графу, так как Бонапарт в Москве и теперь он их государь.

В Архангельском, в имении князя Н.Б. Юсупова, где владелец собрал прекрасную коллекцию произведений искусства, крестьяне усыпали сады обломками статуй из каррарского мрамора работы знаменитых итальянских скульпторов. Спокойствие было восстановлено лишь отрядом конной полиции.

Подобные примеры можно было бы приводить очень долго.

М. Голденков совершенно верно говорит о том, что «война с Наполеоном, как лакмусовая бумажка, наглядно продемонстрировала истинное отношение большинства крестьян к своим хозяевам и что, в принципе, любой завоеватель может быть расценен рабом как освободитель».

* * *

Для подавления крестянских выступлений очень часто использовались регулярные русские войска. Например, в Псковской губернии восставшие крестьяне помещика Репнинского захватили деревню Каменки, а потом составили отряд в 1000 человек, который начал громить помещичьи имения. На подавление его генерал П.Х. Витгенштейн вынужден был послать целый полк. Его командир пытался уговорить крестьян мирно разойтись по домам, но это не помогло. В результате последовала вооруженная расправа и главные «возмутители» были казнены.

В Дорогобужском уезде крестьяне объявили себя свободными, но на их усмирение был послан воинский отряд под командованием полковника Дибича, по приказу которого крестьянские вожаки этого выступления были расстреляны.

Как видим, во всех этих случаях русские крестьяне боролись явно не с «французскими оккупантами». По сути, это больше походило на гражданскую войну…

Как отмечает В.И. Бабкин, «известны случаи, когда дворянство в интересах сохранения своих классовых привилегий становилось на путь измены родине, обращаясь нередко за содействием к неприятелю. Так поступили, например, дворяне Витебской губернии. Испугавшись бунтующих крестьян, они обратились за военной помощью к французскому губернатору в Витебске генералу Шарпантье. И наполеоновский наместник послал по деревням карательные отряды французских войск, которые беспощадно расправлялись с русскими крестьянами, восстанавливая привилегии помещиков».

То же самое происходило и на Смоленщине.

А вот в Волоколамском уезде местная администрация оказалась бессильна перед восставшими крестьянами, и на подавление восстания генерал Ф.Ф. Винценгероде, по праву считающийся первым русским армейским партизаном, выделил аж два полка регулярных войск.

Хорошо известно также антикрепостническое восстание ратников Пензенского ополчения, имевшее место в декабре 1812 года в трех городах губернии – Инсаре, Саранске и Чембаре.

Начальником Пензенского ополчения был отставной генерал-майор Н.Ф. Кишенский. А поводом к восстанию послужил вдруг распространившийся среди ратников слух о том, что будто бы существует царский указ, объявлявший волю всем участникам войны, но командиры-дворяне этот указ скрывают.

Была и еще одна серьезная причина недовольства ратников: их очень плохо кормили.

Это и послужило основной причиной для восстания. Были произведены погромы: разграблено имущество дворян, купцов и разночинцев. При этом ратникам активно помогали местные жители.

На подавление этого восстания, в котором принимало участие до 7200 человек, в очередной раз были посланы регулярные войска. В результате главные участники волнений были подвергнуты наказаниям шпицрутенами, палками и кнутами. По воспоминаниям очевидцев,«три дня лилась кровь виновных ратников, и многие из них лишились жизни под ударами палачей! Из уцелевших, оставшихся после наказания ратников часть отправлена в каторжную работу, часть – на поселение, а другие – на вечную службу в дальнейшие сибирские гарнизоны».

В Петербурге  дворовые возлагали надежду на то, что Наполеон освободит их. Крепостной помещика Тузова, Корнилов, рассказывал в лавочке: «Бонапарте писал к государю... чтоб, если он желает иметь мир», то освободил бы «всех крепостных людей и чтоб крепостных не было, в противном случае война будет всегда». Оказалось, что он слышал об этом от одного крепостного живописца, рассуждавшего с двумя товарищами по профессии о том, что «француз хочет взять Россию и сделать всех вольными.

Что в Москве некоторые крепостные возлагали надежду на освобождение с пришествием французов, видно из следующего дела. Петр Иванов, дворовый человек комиссионера комиссариатского департамента Серебрякова, встретился 22 марта 1812 г. с дворовым помещика Степанова, Медведевым, и стал жаловаться ему на своих господ, говорил, что хотел бы бежать или как-нибудь от них избавиться. Медведев возразил: «Погоди немного, — и так будем все вольные: французы скоро возьмут Москву, а помещики будут на жаловании». Иванов, услышав это, сказал: «Дай Бог, нам тогда лучше будет».

Один из наиболее влиятельных старых масонов,  Поздеев,  ярый крепостник, также бил тревогу о том, что нашествие Наполеона взволнует крепостное население России. Через несколько дней он писал министру народного просвещения, гр. Разумовскому, что «мужики наши... ожидают какой-то вольности; это очаровательное слово кружит их». Ростопчин в письме к имп. Александру от 8 сентября, уже по занятии французами Москвы, сообщил ему, что в войске распространился опасный слух, будто бы наш государь для того дал возможность Бонапарту проникнуть в Россию, чтобы французский император именем его (Александра) провозгласил свободу.

4 ноября тверской губернатор Кологривов отправил в Сычевский, Вяземский, Гжатский и Бельский уезды чиновника Лукина и предписал ему в тех селениях, где крестьяне «возмечтали, что они принадлежать могут французам навсегда», делать им внушения о возвращении на путь истинный, а если они не будут повиноваться, то подвергать их строгому наказанию и отсылать под караул к соседним обывателям до изъявления раскаяния. В Поречском уезде некоторые селения перестали подчиняться русским властям и считали себя подданными французов, но постепенно были усмирены, и главные виновные строго наказаны. Узнав об этом, соседние крестьяне Витебской губер. ополчились на границе в количестве 300 человек, чтобы не допустить к себе смоленских усмирителей.

В имении помещика Карабанова (в Вяземском у.), который уехал в ополчение, крестьяне грозились, когда он вернется, распороть ему брюхо. Но по возвращении он заставил выдать виновных и высек их так жестоко, что их уносили на рогожах. По словам тверского помещика Вилькинса, некоторых дворян, желавших скрыться, их собственные крестьяне выдавали французам, «на других делали им же доносы, иных сами грабили, даже били».

Гр. Ростопчин доносил государю (в сентябре 1812 г.), что и многие другие крестьяне Московской губ., утверждали одни, что они свободны, другие, что они подданные Наполеона.




Разгром помещичьей усадьбы (Картина В.Н. Курдюмова).
Разгром помещичьей усадьбы
(Картина В.Н. Курдюмова).

Во время отступления наших войск и вступления французов в пределы России, помещичьи крестьяне нередко поднимались против своих господ, «делили господское имение, даже домы разрывали и жгли, убивали помещиков и управляющих» — одним словом, громили усадьбы. Проходившие войска присоединялись к крестьянам и, в свою очередь, производили грабеж.

Наша картина изображает эпизод из такого совместного грабежа мирного населения с военными. Действие происходит в одной из богатых помещичьих усадеб. Самого владельца уже нет, а оставшегося приказчика схватили, чтобы он не мешал. Мебель вынесена в сад и изломана. Статуи, украшавшие сад, разбиты; цветы помяты. Тут же валяется с выбитым дном бочка из под вина. Вино разлилось. Каждый берет себе, что попало. А ненужные вещи выброшены и уничтожаются. Кавалерист на лошади стоит и спокойно смотрит на эту картину разрушения.



Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments