istrind (istrind) wrote,
istrind
istrind

А. П. Щапов о причинах умственной отсталости рускаго народа

ОБЩІЙ ВЗГЛЯДЪ НА ИСТОРІЮ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНАГО РАЗВИТІЯ ВЪ РОССІИ

I.




   Умственное развитіе русскаго народа до настоящаго времени представляетъ двѣ главныя фазы. Первая фаза, или первый физико-этнологическій періодъ, характеризующійся вслѣдствіе смѣшенія русскаго племени съ разнообразными восточными племенами, представляетъ тысячелѣтнее физико-этнологическое развитіе, непосредственно-натуральнаго, умственнаго склада русскаго народа, подъ непосредственнымъ вліяніемъ физическихъ и этнологическихъ условіи.







Въ Россіи  мы видимъ всю медленность, застойчивость, неподвижность первобытнаго, естественнаго умственнаго саморазвитія народнаго, подъ непосредственнымъ вліяніемъ особенныхъ мѣстныхъ физико-географическихъ и этнологическихъ условій, въ тысячелѣтней уединенности и замкнутости отъ передовыхъ западно-европейскихъ націй. Главными дѣятелями въ умственномъ развитіи этого періода были не высшіе мыслительныя силы, не разумъ или мышленіе, а органы чувствъ и память зрительная, осязательная, слуховая и проч. Физическая жизнь и мускулярная дѣятельность рѣшительно преобладали надъ жизнью умственнаго и дѣятельнаго органа, мысли. Такая характеристическая особенность нашей умственной исторіи зависѣла главнымъ образомъ отъ физико-географическихъ и этнологическихъ особенностей среды умственнаго воспитанія русскаго народа. Среда эта обусловливала полнѣйшее преобладаніе физико-этнологическаго и мускулярнаго развитія, склада и воспитанія народнаго организма надъ развитіемъ умственнымъ. Вслѣдствіе вѣкового колонизаціоннаго самораспространенія и самоустройства русскаго племени по суровому и дикому, пустынно-лѣсистому и невоздѣланному сѣверовостоку Европы и Азіи, при вѣковомъ смѣшеніи его съ пассивными, малоспособными восточными племенами, шла борьба чисто физическая, мускулярная, физико-этнологическая.



Вѣковая колонизація огромныхъ пустынныхъ пространствъ сѣверо-востока, естественно, обусловливала больше физическое, и въ частности, въ сферѣ познавательныхъ способностей, сенсуальное или чувственное, чѣмъ интеллектуальное развитіе русскаго народа. На пути этой колонизаціи, всѣ физико-географическія условія сѣверовосточнаго континента вызывали только на постоянную и упорную мускулярную борьбу и работу для обезпеченія физической жизни, да на самыя бѣглыя и поверхностныя примъ ты и наблюденія или, по выраженію актовъ, дозоры встрѣчавшихся на пути переселеній большею частію однообразныхъ предметовъ и явленій, а не на высшую, научно-теоретическую умственную дѣятельность, требующую предварительнаго удовлетворенія матеріальной жизни и дѣятельности не однихъ внѣшнихъ чувствъ, но и развитаго мышленія.


Первоначальная многовѣковая заключенность, замкнутость русскаго племени около Москвы, Новгорода и Пскова, Вологды, Вятки и Архангельска, въ сѣверномъ Поморьи и т. д., въ приполярномъ, сѣверо-восточномъ континентальномъ углу, въ суровомъ сѣверномъ климатѣ, крайняя сѣверо-восточная континентальная отдаленность его отъ западнаго моря, отъ Гольфстрема и его благотворнѣйшаго метеорологическаго вліянія на бытъ и культуру западной Европы, вѣчное сосѣдство съ полудикимъ востокомъ, съ дикими восточными степными и лѣсными ордами и физико-географическая вынужденность двигаться, на пути колонизаціи, только въ глубь сѣверо-восточнаго континента, въ область самыхъ неблагопріятныхъ физическихъ условій, отсутствіе такого выгоднаго расчлененія, очертанія и значенія береговъ, какое представляетъ западно-европейскій материкъ,-- всѣ эти причины, естественно, весьма невыгодно для интеллектуальнаго развитія съуживали умственный горизонтъ русскаго народа, много столѣтій отдаляли его не только отъ всѣхъ благопріятныхъ для интеллектуальнаго прогресса физико-географическихъ условій запада, но и отъ просвѣтительнаго интеллектуальнаго вліянія передовыхъ западно-европейскихъ націй. Суровая сѣверная природа, съ суровымъ климатомъ, съ неоткрытыми, непочатыми, невоздѣланными и раскинутыми на огромныхъ пространствахъ источниками естественной экономіи, повсюду требовавшая усиленнаго физическаго труда до изнеможенія, превозмогала не только умственныя силы народа, но и подавляла его физическую жизнь. Физическія, а вслѣдствіе того и экономическія бѣдствія, о которыхъ столь часто повѣствуютъ наши древнія сѣверныя лѣтописи, очевидно, дѣйствовали самымъ неблагопріятнымъ образомъ на умственную жизнь народа. Почти по всему сѣверо-восточноконтинентальному протяженію, по всѣмъ изгибамъ и колебаніямъ изотермической линіи русской земли, частые неурожаи отъ морозовъ и засухъ и, вслѣдствіе того, частые голода, болѣзни, бѣдность и страданія подавляли и даже убивали не только умственную, но и физическую жизнь. А сильные, тяжелые, удушливые лѣтніе жары и страшные морозы въ долгія зимы одинаково порождали умственную апатію, вялость, сонливость, неподвижность. Послѣ короткаго лѣта, еще вызывавшаго народъ къ движенію и работѣ, къ колонизаціонному самоустройству и земледѣльческому самообезпеченію, длинныя зимы большею частію опять оледѣняли и погружали въ сонъ рабочія и умственныя силы народа, на самую большую часть года, и, при сильныхъ запросахъ желудочныхъ и термо-органическихъ, не давали времени и досуга проявляться потребностямъ умственнымъ, запросамъ мысли. Не напрасно народъ русскій попрекали за эту зимнюю спячку и умственную лѣность! Вообще же, подъ вліяніемъ суровыхъ физическихъ и климатическихъ условій сѣвера и грубой физической жизни,-- въ народѣ русскомъ только закалялась грубая чувствительность, но нисколько не развивалась утонченная мысль, воспитывались болѣе одни грубыя внѣшнія чувства, чѣмъ умъ, мышленіе.


И вотъ, при такихъ условіяхъ возможно ли было энергическое интеллектуальное развитіе, когда весь народъ, можно сказать, страдальчески занятъ былъ страдомой работой земскаго строенья или колонизаціи, первоначальнымъ самообезпеченіемъ и самообзаведеніемъ, роздѣлью и розчистью лѣсовъ, распашкою насущныхъ пашенъ и поставленьемъ дворовъ, починковъ и деревень среди лѣсовъ. Тутъ, во-первыхъ, самыя географическія пространственныя условія починочной колонизаціи исключали всякую возможность сосредоточеннаго умственнаго развитія.


При такомъ постоянно-бродячемъ, колонизаціонномъ движеніи русскому народу, естественно, и некогда было вовсе заниматься отвлеченнымъ, научнымъ мышленіемъ, кабинетною умственною дѣятельностію.
 И вслѣдствіе того, въ народѣ русскомъ вовсе не развивалась и не могла развиваться умственная самососредоточенность,-- это существенное условіе для работы мысли, а тѣмъ болѣе не развивалось какое-нибудь отвлеченное, германское философское глубокомысліе; философію у насъ даже не любили, отрицали. Напротивъ, въ русскомъ народѣ скорѣе развивалась умственная разсѣянность, легкомысленность, или, но справедливому замѣчанію историка Соловьева, какая-то недоумочность. А при чисто-мускулярной, механической работѣ съ топоромъ, косой и сохой, въ лѣсахъ, скорѣе развивалась сила мускулярная, а не умственная. Вслѣдствіе всего этого, въ колонизаціонной борьбѣ съ огромнымъ пустыннымъ пространствомъ и суровой сѣверной природой, народъ русскій не только не развивался, но часто тупѣлъ- и изнемогалъ умственно. Потому что разсѣявшись но огромному пространству и не въ силахъ будучи уладиться на немъ и устроиться собственными силами обнаруживалъ только свою умственную импотенцію и безсиліе. Далѣе вслѣдствіе этого безпрестаннаго броженья врознь въ народѣ не могло быть живаго, постояннаго, ближайшаго и тѣснѣйшаго умственнаго общенія, а потому, не могло быть и живаго, взаимнаго или общественнаго умственнаго развитія, общенія и обмѣна идей, знаній, опытовъ. Да притомъ сплошная дичь пустынныхъ черныхъ и дикихъ лѣсовъ, естественно, и не могла давать умамъ никакихъ новыхъ идеи и знаній, а скорѣе притупляла ихъ; и много столѣтій она требовала только механической работы съ топоромъ, косой и сохой, да поставленія починковъ на лѣсѣхъ, а не научныхъ изслѣдованій и не разсадка училищъ и университетовъ. Не даромъ западные европейцы русскихъ, какъ полудикихъ обитателей среди черныхъ дикихъ лѣсовъ и среди медвѣдей, называли ursae septentrionales. Затѣмъ, постоянно встрѣчая на пути колонизаціи почти все одинаковые или однообразные предметы и явленія,-- умы народные, естественно, ни чѣмъ особенно не вызывались и не пріучались къ сравненію между собою предметовъ и явленій, и потому ничѣмъ не побуждались къ особенной дѣятельности мышленія, а слѣдовательно -- и къ развитію мысли. Пространственная равнинность и однообразіе русской земли невольно воспитывали, такъ сказать, равнинность умственную, однообразіе низкаго умственнаго уровня во всѣхъ массахъ народа.


Вѣковое преобладаніе познавательной дѣятельности органовъ чувствъ, а также памяти и другихъ низшихъ познавательныхъ способностей, отмѣтилось многими невыгодными послѣдствіями въ умственной жизни русскаго народа.




   Во-первыхъ, вслѣдствіе преобладающей познавательной дѣятельности органовъ чувствъ,-- въ умѣ русскихъ не развивалась высшая способность обобщенія идей и понятій, немыслимы были никакія научныя теоріи. Для того, чтобы народъ могъ выступить на широкій путь научнаго интелектуальнаго развитія,-- слишкомъ мало непосредственно-натуральны! поверхностной наблюдательности однихъ органовъ чувствъ и одного простаго, случайнаго, непосредственно-натуральнаго опыта. Необходимо еще развитіе теоретической, умозрительной способности.



Вслѣдствіе такихъ условій умственнаго развитія, при преобладающемъ воспитаніи низшихъ познавательныхъ способностей чувствъ, воображенія и памяти, естественно, въ русскомъ народѣ не развивались съ такою генеративною послѣдовательностію и наслѣдственностію, какъ на западѣ, высшія мыслящія и познавательныя способности. До какой же степени не развиты были и не развивались высшія умственныя способности русскаго народа,-- можно судить и потому, что до Петра великаго русскіе умѣли считать только по пальцамъ, да на счетахъ. Людей, знавшихъ арифметику, было весьма мало, и тѣ стали появляться только съ XVII вѣка, и считались необыкновенными, остроумнѣйшими головами, одаренными блестящими способностями. {Пекарскаго, матеріалы I, 269.}




   Такимъ образомъ, прежде всего первоначальное всецѣлое занятіе русскаго народа физико-географическимъ или земскимъ самораспредѣленіемъ и самоустройствомъ и починочнымъ физико-экономическимъ самообзаведеніемъ и самообезпеченіемъ, дѣлало невозможнымъ развитіе высшихъ умственныхъ, мыслительныхъ способностей, а обусловливало только первоначальное физико-географическое воспитаніе и дѣтское, первобытное проявленіе нисшихъ познавательныхъ способностей -- чувствъ, памяти и воображенія. Вслѣдствіе этого до Петра великаго въ Россіи не было никакого высшаго интеллектуальнаго развитія, не было и зачатковъ научной, теоретической мысли.


II.




Теперь мы можемъ указать на другую существенную причину слишкомъ долговременной умственной неразвитости и застоя древней Россіи. Причина эта заключается въ восточно-этнологическомъ складѣ восточнаго умственнаго типа русскаго народа.



Развитіе восточнаго умственнаго склада или типа русскаго народа естественно обусловливалось -тысячелѣтней метисаціей или смѣшеніемъ славяно-русскаго племени съ разными, восточными, азіятскими племенами, на пути его сѣверо восточной колонизаціи.
 Смѣшеніе русской крови съ кровью разныхъ восточныхъ племенъ, составляя одинъ изъ господствующихъ фактовъ въ естественной исторіи русскаго народа, совершенно исключало развитіе и общеніе идей, знаній, наукъ, и даже много вѣковъ препятствовало интеллектуальному сближенію и сліянію съ передовыми, западно-европейскими націями. Что издавна смѣшеніе славянскихъ племенъ, съ восточными народами составляло господствующій фактъ русской народной исторіи,-- это не подлежитъ никакому сомнѣнію.  Не только въ простонародьи, но и въ княжескомъ и боярскомъ поколѣніи были цѣлые роды половецкіе, татарскіе и другіе, о которыхъ русскіе говорили: "вѣдь это родъ татарскій, кость не наша", или: "чудь бѣлоглазая" и т. п. {"Лѣтоп. литер. и древн. слав.", 1859. Кн. 2, стр. 92--113.}. Древняя пѣсня народная изображаетъ Москву до того отатарившеюся, что представляетъ самаго царя Ивана Васильевича Грознаго женящимся на татаркѣ московской. {Бурляева, "Памятн. рус. лит.", II, 162.} Древніе смерды были большею частью финскіе инородцы, которые, когда крещены были, стали называться крестьянами или крестьянами, и такимъ образомъ мало по малу обрусѣли.  Далѣе, повсюду въ Великороссіи сохранилась память, остались свидѣтельства о сліяніи многихъ азіатскихъ племенъ съ русскою народностью въ самыхъ народныхъ прозвищахъ или родовыхъ фамиліяхъ, напримѣръ, въ прозваніи князей Каратаевыхъ и коломенскихъ купцовъ Каратаевыхъ отъ мордовскаго или финскаго племени -- Карата, и, или въ прозваніи Калмыковыхъ и Татариновыхъ на-Дону -- отъ предковъ ихъ калмыковъ и татаръ и т. н., а также въ названіи городовъ, напримѣръ, Арзамаса (въ нижегор. губ.) отъ имени Эрзя, Мотана (въ пенз. губ.) отъ мордовскаго племени Мокша, Галича Меръскаго (въ костром. губ.) отъ финскаго племени Меря и т. п. Коренные сельскіе и городскіе жители, особенно населяющіе великорусскій сѣверовостокъ и юговостокъ, большею частію суть обрусѣлые изъ разныхъ чудскихъ или финскихъ племенъ и отчасти изъ татаръ. Объ этомъ единогласно свидѣтельствуютъ всѣ внимательные этнографы, натуралисты и путешественники, изучавшіе наше великорусское народонаселеніе. Кастренъ замѣчаетъ относительно сѣверно-поморскихъ финскихъ племенъ: "что русскіе, поселившіеся но берегамъ Бѣлаго моря, приняли въ себя народность финскую, а не искоренили ее,-- это доказывается и нечистотою русскаго языка архангелогородцевъ, и финскимъ обличьемъ, безпрерывно попадающимся подъ русскою шляпою" {Reiseeritmerimgen 135--153 и мн. др.}. Потомъ, на пути въ Сибирь, онъ часто замѣчаетъ, что, напримѣръ, чуваши, вотяки, остяки и разные сибирскіе инородцы большею частію уже совершенно или значительно обрусѣли, а остальные постепенно русѣютъ {Reiseberichte und Briefe s. 39, 114, 117, 121 и др.}. Лепехинъ также свидѣтельствуетъ: "жители пустозерскои полости, по объявленію ихъ, происходятъ изъ Чуди и изъ новгородцевъ, поселившихся при царѣ Иванѣ Васильевичѣ. Зыряне по р. Вымѣ и Вычегдѣ, чрезъ долгое обращеніе и принятіе христіанской вѣры, присовокуплены къ россійскому народу. Вогуличи съ 1722 года, когда они крещены, стали совсѣмъ отмѣнны, и принятіе христіанства сдѣлало ихъ свободными брать за себя русскихъ дѣвокъ, отчего рѣдкихъ по р. Тавдѣ можно видѣть, у которыхъ тѣло прежней ихъ природѣ осталось соотвѣтственнымъ" {Путеш. Лепехина, изд. 1785, ч. Ш, стр. 28, ч. IV (изд. 1805 г.), стр. 277, 397.}. Латкинъ, долго изучавшій вологодскій край, такъ же замѣчаетъ: "Здѣсь только названіе рѣкъ и селеній зырянскія и напоминаютъ зырянъ, а живутъ теперь все русскіе, обрусѣвшіе зыряне. Многіе зыряне, крестившись, смѣшались съ русскими и забыли свой языкъ" {Дневникъ Латкина, 1840 и 1843 г. Зап. Геогр. Общ. 1853, кн. VII, сгр. 9, 36, 48, 97, 103 и мн. др.}. О жителяхъ костромской губерніи г. Кржиболоцкій замѣчаетъ: "время не смогло совершенно измѣнить одного, наружнаго вида и, дѣйствительно, типъ финскаго племени сохранился еще въ нѣкоторыхъ мѣстахъ, особенно въ восточныхъ уѣздахъ, въ которыхъ жители малорослы, уродливы, лѣнивы и невѣжественны" {Костром. губ. 168.}. О жителяхъ рязанской губерніи г. Барановичъ говорить: "къ сѣверу, къ границамъ Владимірской губерніи, въ жителяхъ мещерской стороны, замѣтны признаки ихъ финскаго происхожденія, которыхъ не въ состояніи изгладить скудная природа этого края. Народъ въ этихъ мѣстахъ мелокъ, слабъ и неразвитъ. Здѣсь мещеря болѣе всего сохранила первобытный типъ свой" {Рязанск. губ. 132--134.}. О донскихъ казакахъ Георги писалъ: "они доставали себѣ жонъ или по добровольному согласію или но обыкновенію татаръ, увозомъ отъ своихъ сосѣдей -- казаковъ и татаръ, смѣшались съ послѣдними и составили одно общество. Большая часть донскихъ казаковъ во всемъ сходны съ россіянами, имѣютъ видъ смѣшанный съ русскимъ и татарскимъ, безъ сомнѣнія, отъ матерей или праматерей татарокъ" {Описан. народн. 1799, ч. IV, стр. 200--201.}. Г. Котельниковъ, въ исторической запискѣ своей о верхней Курмоярской станицѣ, на основаніи собственныхъ наблюденій и сказаній старожиловъ, то же замѣчаетъ: "Вшедшіе въ донской казачій родъ нѣкоторыя калмыцкія, татарскія, греческія и турецкія племена, чрезъ смѣшеніе, измѣнились совсѣмъ въ русскій родъ" {Чт. м. общ. кн. I. от. V., стр. 4.}. А чѣмъ далѣе на востокъ, тѣмъ больше восточнаго племеннаго элемента въ русской крови. О жителяхъ западной Оибири, гдѣ, по словамъ историческихъ актовъ, казаки еще въ первой половинѣ XVII столѣтія смѣшивались съ женщинами татарскими, остяцкими и вогулицкими, Татищевъ замѣчаетъ: довольно въ лице смуглыхъ, калмыковатыхъ, и довольно отъ природы смѣшанной -- калмыцкой, татарской и киргизской. {Н. Попова, Татищевъ и его время, стр. 571.} На сѣверѣ Сибири, внизъ но Енисею, нынѣшнимъ лѣтомъ мы сами имѣли случай наблюдать эту смѣшанность русскаго населенія съ остяцкимъ и отчасти тунгузскимъ, и видѣли не только нѣсколько мѣстныхъ креоловъ или метисовъ, но и нѣсколько смѣшанныхъ браковъ и семействъ. Въ добавокъ, сами русскіе, туруханскіе жители, прямо называя себя смѣшаннымъ народомъ, или емѣшицей, а также и остяки -- единогласно свидѣтельствовали о сильной метисаціи но Енисею, особенно на низу и за Тундрой, разсказывали даже родословныя цѣлыхъ родовъ смѣшанныхъ на Тазу, по низовымъ и за -- тундренскимъ зимовьямъ.


И вотъ въ этихъ-то восточныхъ свойствахъ русской народности заключается другая существенная причина умственной косности, медленности и вялости умственнаго развитія русскаго народа. Не безъ основанія, поэтому, въ Relation 1706 года, причина отсталости и невѣжества Московіи, такъ долго препятствовавшей подчиниться интеллектуальному вліянію передовыхъ, западно-европейскихъ націй, указана между прочимъ, именно въ вѣковомъ сосѣдствѣ русскихъ съ татарами. {Пекарскаго 135--136.} Не даромъ также, въ русской литературѣ давно уже высказывается мысль о существованіи въ русской народности восточныхъ татарскихъ умственныхъ качествъ или признаковъ.


На пути сѣверо-восточной колонизаціи, среди разныхъ восточныхъ племенъ -- финскихъ, татарскихъ и монгольскихъ,-- народъ русскій, вслѣдствіе физіологическаго и сожительнаго смѣшенія, унаслѣдовалъ отъ нихъ много умственныхъ качествъ или недостатковъ. Такіе недаровитыя и неразвитыя племена, какъ, напримѣръ, чудь, меря, весь, мурома, лопь, или лопари, короли, зыряне, самоѣды, пермяки, вотяки, чуваши, черемисы, мещеря, калмыки, вогулы, остяки, и проч.,-- русѣя и входя въ составъ русской народности, очевидно, не могли приносить съ собой большихъ умственныхъ способностей, блестящаго умственнаго развитія. Напротивъ отъ нихъ большая часть великорусскаго и сибирскаго населенія, особенно сельскаго, унаслѣдовала слабыя умственныя способности. Повсюду въ тѣхъ мѣстностяхъ, гдѣ и теперь еще замѣтна смѣшанность населенія, или гдѣ живутъ крестьяне обрусѣлые изъ финскаго и вообще инородческаго племени, народъ и доселѣ отличается особенною умственною неразвитостью, неподвижностью, тупостью и апатіей, какъ, напримѣръ, въ восточныхъ уѣздахъ костромской губерніи, въ мещерской сторонѣ рязанской губерніи, къ сѣверу, къ границамъ Владимірской губерніи, въ вотяцкихъ мѣстностяхъ вятской губерніи, въ черемисскихъ и чувашскихъ мѣстностяхъ казанской губерніи и вообще во многихъ захолустьяхъ юговосточныхъ губерній, среди разнаго сброда и смѣщенія финскихъ и татарскихъ племенъ, а также во многихъ уѣздахъ крайнихъ сѣверо-восточныхъ губерній, по Вычегдѣ, Выми и нѣкоторымъ другимъ рѣкамъ вологодской губерніи и, наконецъ, въ ясашныхъ поселеніяхъ Сибири, гдѣ живутъ, напримѣръ, обрусѣдне остяки, буряты, якуты, и проч. давно уже крещеные и женившіеся на русскихъ женщинахъ, или уже ихъ дѣти и внуки -- настоящіе русскіе крестьяне, выродившіеся изъ инородцевъ.


Явными слѣдами или признаками азіатской умственной неразвитости и малоспособности, азіатскаго умственнаго склада, унаслѣдованнаго русскимъ народомъ, вслѣдствіе смѣшенія и сосѣдства, отъ разныхъ восточныхъ племенъ, отзываются всѣ такія умственныя свойства и недостатки, какъ напримѣръ: эта недоумчиность и, такъ сказать, прозябающая, вялая жизнь день за день, столь общая въ древней Россіи и теперь одинаково свойственная нѣкоторымъ вымирающимъ чахлымъ азіатскимъ племенамъ въ Россіи и Сибири и многимъ русскимъ захолустнымъ жителямъ; или оказавшіеся въ первой половинѣ XVIII вѣка въ эпоху введенія европейскихъ паукъ въ Россіи, эта особенная тупость русскаго ума къ пониманію западной науки, и, вообще нисшая степень интеллигенціи русскаго народа въ сравненіи съ интеллигенціей европейцевъ; а также, часто встрѣчающаяся въ провинціальной массѣ русскаго народа такая же крайняя умственная тупость, какая замѣчается и у неразвитыхъ инородцевъ, наприм. у черемисъ, вотяковъ, остяковъ и проч., выражающаяся наприм. въ совершенномъ неумѣніи считать въ умѣ легко и скоро, безъ помощи пальцевъ, рубежей и счетовъ, или въ неумѣніи различить правое и лѣвое, въ крайне-ограниченномъ распознаваніи и плохомъ различеніи цвѣтовъ и т. п.; восточное нежеланіе или неспособность принимать новое, изобрѣтать лучшее; восточная хитрость и слѣпая покорность судьбѣ -- всѣ эти черты, свойственны и умственному складу всѣхъ азіятскихъ народовъ Россіи и Сибири.


При всѣхъ этихъ качествахъ, русскій народъ заимствовалъ отъ азіатскихъ племенъ много мрачныхъ умственныхъ недостатковъ.
Наконецъ, тысячелѣтнее смѣшеніе русской расы съ разными восточными племенами -- финскими, татарскими и монгольскими и неизбѣжно происходившее вслѣдствіе того сліяніе и видоизмѣненіе физіологическихъ типовъ, очевидно, не могло не отпечатлѣться, путемъ наслѣдственности, и на анатомическомъ строеніи череповъ русскаго народа и, вмѣстѣ съ тѣмъ, на его умственныхъ способностяхъ и свойствахъ. Этнографическое или анатомическое разнообразіе череповъ въ разносоставномъ русскомъ народонаселеніи, но провинціямъ, нерѣдко само собою бросается въ глаза.



Такимъ образомъ, какъ вслѣдствіе первоначальнаго физико-географическаго самопознанія, самораспредѣленія и самоустройства русскаго народа на нотъ, въ черныхъ дикихъ лѣсахъ обширной земли, вслѣдствіе тысячелѣтняго исключительнаго занятія его дозоромъ и устроеньемъ земли,-- въ немъ воспитывалась и развивались однѣ низшія познавательныя способности -- чувства я память, а высшая умственная способность -- научная и философская мыслительность вовсе не развивалась: такъ, вслѣдствіе почти тысячелѣтняго, физіолого-этническаго нарожденія и склада русской народности, вслѣдствіе смѣшенія славянскихъ племенъ съ разными восточными азіатскими народами, въ русскомъ народѣ воспитывался и развивался восточный умственный складъ, характеризующійся умственною неподвижностью и неспособностью къ энергическому интеллектуальному движенію, къ новымъ интеллектуальнымъ открытіямъ, изобрѣтеніямъ и идеямъ.


Такимъ образомъ, самъ народъ русскій, своими собственными умственными силами, очевидно, никакъ не могъ встать отъ тысячелѣтняго умственнаго сна, и ни Грозные, ни Годуновы, ни Никоны и Ордыны-Нащокины, ни Юріи Крыжаничи -- никто не могъ возродить, пересоздать этотъ восточный умственный складъ русскаго народа, установившійся, закоснѣвшій вѣками.

Здесь более подробно:
 https://azbyka.ru/otechnik/books/file/21046-Собрание-сочинений-Том-2.pdf










Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 22 comments

Recent Posts from This Journal